В. А. Жуковский. «Светлана». Литературовед Н. В. Измайлов пишет:
«Линия средневековых баллад на сюжеты, почерпнутые из народных преданий, проходит, так же как и линия античных баллад, через весь центральный период творчества Жуковского. „Светлана“ была явным переосмыслением канонов баллады».
Согласны ли вы с этим суждением? Чем Жуковский в «Светлане» нарушает каноны традиционной баллады? Найдите подтверждение своей точки зрения в тексте баллады.
Я согласен с этим суждением. В «Светлане» сначала соблюдаются признаки страшной баллады: ночь, таинственная дорога, сверхъестественный жених, гроб и угроза гибели. Слова «Вдруг… в устах сомкнутых стон» доводят напряжение до высшей точки.
Но поэт меняет смысл привычной ситуации. Герои страшных баллад часто оказываются во власти роковых сил; Светлана сохраняет веру и получает защиту. Голубок преграждает путь мертвецу. Затем выясняется, что страшное путешествие было сном: «Ах!.. и пробудилась». Ночная дорога к смерти сменяется утренней дорогой живого жениха к невесте.
Трагическая развязка заменена счастливой, а вместо окончательной победы ужаса возникает добродушное обращение автора. Итоговое противопоставление «Здесь несчастье — лживый сон; / Счастье — пробужденье» прямо выражает новое понимание балладного мира. Жуковский сохраняет жанровую форму, но преобразует её эмоциональный и нравственный итог.
Жуковский переосмысляет каноны страшной баллады: сверхъестественный ужас оказывается сном, героиня спасена, а финал счастливый. Это выражено словами: «Здесь несчастье — лживый сон; / Счастье — пробужденье».
