Черты художественного историзма Гоголя не оставались неизменными. В «Вечерах на хуторе близ Диканьки» историзм был тесно связан с фольклором, с народной фантастикой. В дальнейшем Гоголь всё больше погружался «в сор и дрязг» современной жизни. Он прямо вписывал своих героев в быт, который изображал детально и подробно. Этими свойствами отличается и комедия «Ревизор».
По мысли Гоголя, в русском обществе исчезла совесть. Души людей утратили её. Наша совесть есть данный нам Богом ревизор души, не тот ложный, которым предстаёт Хлестаков, а настоящий, который как символ появляется в финале комедии. Он невидим, но непременно присущ всем. И когда он обнаруживается, то наступает душевный крах для бесчестных, пошлых и бездушных людей. Смех над ними соединяется с горечью, с убийственной иронией. В таком состоянии оказывается городничий. Подтвердите эти размышления примерами из текста комедии «Ревизор».
Повседневные подробности раскрывают утрату нравственных ориентиров. В суде держат гусей, почтмейстер читает чужие письма, а городничий перед ревизией требует создать видимость благополучия. Герои не воспринимают свои нарушения как зло: они лишь опасаются наказания.
Городничий особенно ясно обнаруживает эту подмену совести страхом. Он оправдывает проступки общим человеческим грехом, притесняет купцов и мечтает стать генералом благодаря замужеству дочери. Общественная служба для него — средство личного возвышения.
Письмо Хлестакова разрушает его уверенность в собственной проницательности. Слова «Как я... нет, как я, старый дурак!» выражают унижение опытного обманщика, которого провёл пустой молодой человек. Повтор и многоточие передают растерянность: городничий словно не может поверить в собственную ошибку. Но это ещё не раскаяние: он злится на виновников ошибки и будущих насмешников.
Появление жандарма превращает унижение в потрясение. В буквальном сюжете прибыл настоящий проверяющий; в нравственном толковании финал напоминает о неизбежном суде совести. Оцепенение показывает крах привычных способов оправдаться и скрыть правду.
Чиновники заменили совесть самооправданием и страхом наказания. Разоблачение Хлестакова унижает городничего, а известие о настоящем ревизоре символически напоминает о неизбежном нравственном суде.
