Н. С. Лесков. «Левша».
В сказе о левше много новых слов. Словотворчество начинается там, где рассказчик или герой сталкивается с нерусскими названиями, непонятными малограмотному человеку. Мастеровой, рассказывая о вещах ему незнакомых и чужеземных, искажает их названия согласно своему представлению о них. Но вместе с тем рассказчик вкладывает в них юмористический смысл в духе народного понимания, например: кушетка — «укушетка», вестовые — «свистовые», таблица — «долбица». Продолжите эти примеры. Обратите внимание на тех, кому они принадлежат.
У рассказчика микроскоп превращается в «мелкоскоп»: в слове слышится «мелкий», что связано с назначением прибора. Документ становится «тугаментом», пудель в реплике Платова — «пубелем». Эти названия передают народное освоение непривычной речи.
В рассказе об английской газете появляются «публицейские» ведомости и «клеветон». Первое слово сближает публичное с полицейским, второе — фельетон с клеветой. Здесь слышна уже насмешливая оценка, а не только ошибка в произношении.
В переданной рассказчиком речи англичан встречаются «буреметр» и «Твердиземное море»: барометр связывается с бурей, Средиземное море получает неожиданное название. Левша говорит «морская свинка» вместо морской болезни, а его «грандеву» переиначивает рандеву — свидание.
Такие слова сближают речь героев с голосом сказителя. Он передаёт чужие разговоры в привычном ему языковом облике; поэтому не каждое искажение следует понимать как буквальную речевую ошибку англичан.
Рассказчик: микроскоп — «мелкоскоп», документ — «тугамент», фельетон — «клеветон». Платов: пудель — «пубель». Левша: «морская свинка», «грандеву»; в переданной речи англичан — «буреметр», «Твердиземное море».
