А. И. Солженицын, «Один день Ивана Денисовича». Возникает вопрос, по-своему весьма увлекательный: а кто же в повести посвящает читателя в эти видимые секреты, мелкие тайны выживания (подать сухие валенки бригадиру, протащить в барак дрова, обойти завстоловой, незаметно «заначить», т. е. присвоить, лишнюю плошку баланды)?
Читателя посвящает в лагерный быт автор-повествователь, но его рассказ тесно связан с восприятием Шухова. Формально повествование идёт от третьего лица. Однако в выборе подробностей и слов слышен опыт заключённого: он знает цену сухим валенкам, тёплому месту и дополнительной еде.
Иван Денисович становится как бы соавтором рассказа. Его практическое знание помогает увидеть не отвлечённую схему лагеря, а повседневные заботы человека, которому нужно выжить. Разговорные слова и лагерная лексика приближают речь повествователя к речи героя.
При этом авторский взгляд шире шуховского. Повествователь способен показать то, что выходит за кругозор героя, и оценить устройство лагерного мира в целом. Поэтому два голоса то сближаются, то различаются: житейская наблюдательность Шухова соединяется с нравственным осмыслением автора. Такое двуединство точки зрения объясняет одновременно достоверность бытовых подробностей и глубину произведения.
О тайнах выживания рассказывает автор-повествователь, воспринимающий лагерную жизнь во многом глазами Шухова. Авторский и геройский голоса сближаются, но автор сохраняет более широкий нравственный взгляд на изображаемое.
