В чём различие между речевой организацией пьес А. Н. Островского и А. П. Чехова?
У Островского речь служит особенно ярким средством индивидуальной характеристики. Словарь, обороты, манера убеждать или приказывать обнаруживают общественное положение, привычки и нравственный облик персонажа. Например, в «Грозе» властная речь Кабанихи выражает её стремление подчинять близких, а образные воспоминания Катерины раскрывают её поэтическое восприятие мира.
Чехов тоже различает речевые манеры героев, но смягчает их резкую индивидуализацию. Важнее становится скрытый смысл, который возникает между репликами, в паузах, интонации и несоответствии разговора душевному состоянию. Герой может произнести простые бытовые слова, переживая при этом нечто гораздо более значительное.
Так, слова сестёр «В Москву! В Москву!» выражают не только желание переехать. Москва становится образом иной, осмысленной жизни. В «Вишнёвом саде» разговор об Епиходове и закате сопровождается задумчивостью: за обыденными фразами ощущается общая тревога.
Чеховские герои часто не отвечают друг другу по существу, потому что поглощены своими переживаниями. Однако разрозненные реплики соединяются лирической тональностью, повторами и ритмом. Поэтому у Островского особенно выразителен индивидуальный голос, а у Чехова — взаимодействие голосов и их «подводное течение».
У Островского речь ярко индивидуализирует персонажа и прямо раскрывает его характер. У Чехова особую роль играют подтекст, паузы, интонации и общая лирическая тональность, связывающая внешне разрозненные реплики.
