А. П. Чехов. В чём самобытность чеховского юмора в сравнении с комическим пафосом Гоголя, Островского, Салтыкова-Щедрина?
В статье ранний чеховский юмор сопоставлен с традицией «смеха сквозь слёзы». У Гоголя комическое нередко соединяется с печалью о человеке и устройстве жизни. У Островского столкновение самодура и жертвы часто предполагает сочувствие к униженному. Салтыков-Щедрин широко использует гротеск и гиперболу, обнажая общественное зло.
Чехов усваивает эти традиции, но меняет привычные отношения автора и героя. В ранних рассказах смех может быть стремительным и внешне беззаботным — «смехом до слёз». «Маленький человек» далеко не всегда становится предметом сострадания: писатель обнаруживает в нём добровольное раболепие и нравственную мелкость.
Так, Червяков из «Смерти чиновника» страдает из-за собственного преклонения перед чином. Генерал сначала прощает его, но чиновник не способен принять обычное человеческое отношение. Финальная деталь «не снимая вицмундира» подчёркивает, насколько служебная роль поглотила личность.
Особенность Чехова — лаконизм и точная деталь. Вместо постоянного разрастания гротеска он показывает бытовую сцену, в которой поворот реплики или поведения раскрывает целый общественный порок. Такое сравнение относится прежде всего к раннему этапу: позднее чеховская проза усиливает трагические интонации.
Ранний Чехов часто заменяет «смех сквозь слёзы» стремительным «смехом до слёз» и показывает нравственную мелкость самого униженного героя. Его юмор отличается лаконизмом, неожиданной развязкой и точной бытовой деталью, раскрывающей общественный порок.
