М. Е. Салтыков-Щедрин, «История одного города». Какие библейские образы использовал Салтыков-Щедрин в рассказе о Глупове? В чём их художественное значение?
Поиск головотяпами князя напоминает библейский рассказ о требовании израильтян поставить над ними царя. Эта параллель раскрывает опасность обожествления земной власти: глуповцы отдают начальству ответственность за собственную жизнь.
Законы Беневоленского пародируют торжественный язык заповедей: «Всякий человек да опасно ходит; откупщик же да принесёт дары». Высокая форма прикрывает страх и взяточничество. Алёнка названа «новой Иезавелью»: библейское имя подчёркивает связь нравственного падения и бедствий города в представлении летописца.
Угрюм-Бурчеев воображает себя творцом нового мира и пытается подчинить реку. Его возглас «Тако да видят люди!» напоминает язык Священного Писания, но разрушение плотины обнаруживает бессилие самозваного «творца».
Грозное «оно», приходящее с севера, в трактовке учебника связано с пророческими образами кары Содому, Вавилону и другим нечестивым городам. Библейские параллели придают сатире нравственную глубину: самовластие предстаёт как нарушение высшего закона, а не только как неумелое управление.
В книге использованы образы избрания царя, Иезавели, творения и Божьей кары, а также язык заповедей. Они разоблачают обожествление власти и показывают нравственную несостоятельность глуповского порядка.
