Н. А. Некрасов. «Кому на Руси жить хорошо». Кого и почему они согласились и не согласились признать счастливыми?
Сначала рассмотрим тех, чью житейскую удачу странники признают. Солдату они прямо говорят, что он счастлив: он пережил двадцать сражений, нужду и палочные наказания. Молодого каменотёса угощают, поскольку сила позволяет ему содержать жену и мать. Однако Пахом спрашивает, не станет ли такое «счастье» тяжёлым в старости: благополучие зависит от здоровья и непосильной работы.
Охотник счастлив тем, что остался жив после нападения медведицы, хотя она свернула ему скулу. Мужики смеются, но всё-таки угощают его. Здесь признание не означает безмятежной жизни: оно показывает, как мало нужно измученному человеку, чтобы назвать себя счастливым.
Дьячка прогоняют, потому что его разговор о благодушии заканчивается просьбой дать выпить: счастье ещё только должно наступить за чужой счёт. Старухе, похвалившейся урожаем репы, тоже отказывают. Удача на одной грядке не убеждает странников. Дворового не признают счастливым, потому что он гордится унизительной близостью к господам и подагрой, которую считает знаком благородства.
Надорвавшемуся работнику сначала возражают: рассказ о разрушенном здоровье — история несчастья. Он поясняет, что сумел доехать до родины и почувствовал облегчение. Белорус называет счастьем ржаной хлеб без мякины, нищие — удачное подаяние. Поэт не сообщает об отдельном решении странников по каждому из этих последних рассказов. Их общий вывод — такое счастье «дырявое, с заплатами»: оно означает лишь временное избавление от голода или смерти.
Иной критерий появляется в рассказе об Ермиле Гирине. Его уважают за правду, ум и доброту, поэтому он вызывает восхищение странников. Однако известие, что Ермил сидит в остроге, не позволяет считать поиски окончательно завершёнными.
Странники признают удачу солдата, силу молодого каменотёса и спасение охотника; дьячку, старухе и дворовому отказывают. В целом они отвергают непрочное «мужицкое счастие», основанное лишь на выживании и сытости; Ермил Гирин открывает для них ценность совести и народного почёта.
